В расфокусированном луче фонарика на солнечных батарейках Модест выводил на железнодорожном контейнере "Туся Лавочкина –шлюха". Он грезил о том, что утром контейнер потянется за паровозом, управляемым в одно лицо, через всю страну и разнесет горечь и разочарование Модеста по всем широтам. Он хотел написать что-то еще про "все бабы -дуры", но краска в баллончике закончилась. А утром контейнер отогнали в тупик на вечный прикол. И только угрюмые тупиковые смотрители в редкие минуты просветления пытались разобраться в символизме палочек и кружочков, распыленных по металлу. А к тому времени, когда кислотные дожди смыли надпись с контейнера и сам контейнер с рельсов, Туся Лавочкина мирно доживала свой век в куполе "Новый Кукобой" в окружении внуков и даже одного не по годам смышленого правнука. А Модест проводил остатки дня в приюте для одиноких стариков. Каждый раз, когда сиделка меняла ему кислородную подушку и слюнявчик, он грезил о том, что однажды ущипнет ее за упругий зад. Он умер, так и не решившись на это. А в день его смерти небольшой метеорит пробил новокукобойский купол и все умерли.
Размышляя над 3Д проекцией вагона с модестовой надписью сотрудники Ядерного наследия пришли к выводу (не единодушному), что это утраченный катрен Рэнд Корп, возвещавший второе пришествие Туси Лавочкиной